И как-то всё изменилось вдруг странно, и стало видно, чего раньше не замечалось - например, что коленки как-то остро торчат, а у тёти Оли кругленькие, и так красиво облегаются колготками в сеточку... И колготок в сеточку нет... Мама считает, что в 12 лет колготки в сеточку – это неприлично. А у Маши Хмельницкой на физкультуре вообще чёрные с золотом. Но мама сказала, что Маша Хмельницкая на голову выше это раз, у неё есть фигура – это два, и она троечница – три.
А зачем нужна такая отличница с острыми коленками, как я? И с такими дурацкими косами и без фигуры. У Маши стрижка гаврошиком, она встряхивает головой - и блестящие чёрные волосы наискосок закрывают глаза, а мне эти косы дурацкие каждое утро заплетать…
Та-ань!
Странно всё стало! Почему-то от простых слов на тебя обрушивается небо, и страшно сделать шаг. Только это не слово, это… это…
Свист. Такой тугой и тревожно-радостный и внезапный.
Мама учит: приличные девочки никогда не интересуются, когда свистят. Нельзя оглядываться на каждый свист, это собачку свистом зовут. Если тебя уважают, тебе не будут свистеть.
Таа-аня!
Свист.
Но этот свист... словно музыка… летит с неба и брызжет оттуда солнцем. Словно черноморская волна, бьющая о набережную - и также рассыпается искрами-трелями…Как же можно унизить свистом? А как же тогда «Ты свистни, тебя не заставлю я ждать»?...
Та-а-ань! Савченко!
Стоять с бьющимся сердцем и знать, что это он. Потом, умирая от волнения, подбежать к окну. Он! Стоит внизу, облокотившить на свой костыль. Чудо? Чудо…
- Тань, лови!
И белый бумажный самолётик взмывает из его распахнутой руки и плавно и точно пикирует в окно. Словно волшебные духи воздуха подхватили и не дали ему заблудиться. На крыле косая надпись: Тане С. И опуститься на пол, сесть прямо на пол под окном, чтобы не видно было, как горячо захлестнуло лицо и расправлять, расправлять тщательно сложенный воздушный кораблик, которого он только что касался своими руками…
Таня, скажи пожалуйста, сколько сейчас времени? Юргис.
Перевести дух, кинуться к столу и со всей охватившей сердце ответственностью, дыша на каждую букву нежностью, каллиграфическим почерком написать самый важный в жизни ответ на самый важный в жизни вопрос:
Юргис! Сейчас четырнадцать часов сорок шесть минут. Таня.
Подбежать на цыпочках к окну, кинуть, запоздало переживая, что кинуто неловко, что ему придётся скакать на костыле через весь двор, но добрые воздушные духи услужливо роняют письмо ему к самым ногам, и он подбирает, и расправляет и расправляет воздушный кораблик, которого она только что касалась своими руками…
А потом он поднимает голову и, блестя улыбкой, машет ей.
И уходит, стуча костылём.
И можно, ничего не боясь, стоять и смотреть вслед, и чувствовать всем существом свежесть весны, солнце весны, ветер весны, цветение весны…
За спиной щёлкает замок – и тебя словно взрывом отшатывает от окна - мама входит, теперь изо всех сил унять жар лица, сделаться прежней, простой, спокойной, милой, незаметной…
- Таня? Обедала? А я сейчас вашего новенького встретила. Который лечиться приехал из Прибалтики. Раудис. – Мама кладёт две стопки тетрадей, снимает шарфик с шеи. – Спросила, что он тут делает в нашем дворе. Сказал, что заходил к тебе спросить, сколько времени. Такой вежливый мальчик. Таня? Он разве здесь недалеко живёт?…
- На Тольятти, - ну вот зачем сказала, надо было придумать, что рядом. Но мама всё равно же дознается...
- Это он за две улицы пришёл с больной ногой спросить, сколько времени?
Пробучать что-то невразумительное и включить музыку. Но мама настойчиво появляется возле, запахивая зелёненький, как весна, халатик.
- Его папа сегодня в школу приходил, говорил, что ему врачи прописывают морские купания и плаванье. Я сказала, что ты покажешь удобные места. Покажешь? Когда начнётся сезон?
- А мальчишки? – только и вымолвить невразумительно.
- Нет, мальчишек пока не надо, они как раз утащат в опасные места. И он будет стесняться, что не может с ними соперничать. Ты с ним пока подружись… А потом покажешь, где можно удобно плавать…
Мама, я люблю тебя! Значит, впереди что-то прекрасное… что-то самое прекрасное… ещё более прекрасное даже, чем сегодня…
Можно вздохнуть, выдохнуть все сомнения и страхи и садиться за уроки.
А завтра… завтра опять будет в классе у окна его непривычно светлая голова и взгляд исподлобья и постукивание костыля, звук, который ты узнаёшь с самого первого дня среди всех других звуков вокруг…
Завтра опять будет весна.
Комментариев нет:
Отправить комментарий